Смесь американского с охотнорядским, или High tech, low sense

"Мультимедиа" на четырех CD распространяется в разных версиях с 1997 г. и по сию пору. Это «первая компьютерная программа, включенная в Федеральный перечень учебников РФ», на международных конференциях «Информационные технологии в образовании» она признана «лучшей учебной программой по гуманитарным дисциплинам». На обложке CD – россыпь разноцветных дипломов, на которых можно разглядеть волшебные слова: «ЮНЕСКО», «МГУ», «Министерство», «Российская академия наук».

Видимо, перед нами работа, по которой можно составить представление о «компьютеризации образования». Какой смысл вкладывают в эту «компьютеризацию» люди, присуждающие дипломы, составляющие Федеральный перечень учебников и распределяющие скудные ресурсы образовательной отрасли?

Для начала оговорим следующее. Технические средства обучения не зря называются «средствами» – они хороши не сами по себе, а в той мере, в какой способствуют усвоению определенного содержания. Поэтому я не стану оценивать компьютерный учебник по тому, как на экране звонят церковные колокола и блестят золотые купола (ведь именно это – главные атрибуты ХХ века в России, не правда ли?), по «видеоанекдотам» и по «интерактивному» тестированию виртуальных учеников, которое тоже предусмотрено программой, – куда же теперь без тестов?

На технологические решения имеются свои эксперты – программисты, мультипликаторы, дизайнеры.

А меня интересует содержание. То, на знание чего школьников собираются «тестировать».

Чтобы говорить с ними (и с авторами учебника) на одном языке, начнем с раздела «Термины».

«Демократия – государственный строй, при котором власть юридически принадлежит народу и провозглашаются свобода и равноправие граждан. Существовала демократия рабовладельческая, феодальная, буржуазная, социалистическая. Отличается от авторитарного и тоталитарного режимов формальным признанием равенства всех перед законом…» (выделено А.М.). Получается, что при «рабовладельческой демократии» рабы и рабовладельцы были формально равны перед законом.

«Деформация – изменение формы». На самом деле не просто «изменение», а искажение (Большой энциклопедический словарь 1998 г.).

«Иммунология – наука о невосприимчивости человека и животных к инфекционным бактериям». Почему только к бактериям? Зоология – это что, «наука о пресмыкающихся»? Нормальные определения понятий «иммунитет» и «иммунология» смотрите, например, в вышеупомянутом энциклопедическом словаре.

«Митрополит – высший духовный сан христианских священников. В церквах, где установлено патриаршество, – второй после патриарха сан в церковной иерархии». А есть еще церкви без митрополитов и без патриарха, но от этого они не перестают быть христианскими.

«Нобелевские премии» присуждаются не просто «Шведской академией наук», как написано в рецензируемом пособии, а четырьмя разными учреждениями.

«Рационализм – рассудочное, без эмоций отношение к жизни». Это бытовая интерпретация, а в науке рационализмом называется все-таки определенное направление философской мысли.

«Хоругвь – укрепленное на древке полотнище с изображением Христа, святых». Чем же в таком случае церковная хоругвь (именно ее авторы имеют в виду) отличается от обычного флага? Может быть, тем, что полотнище свисает вертикально?

«Эйфория – повышенно-радостное настроение». «Радостное настроение» бывает и после повышения зарплаты. А эйфория – такое радостное настроение, которое не соответствует объективным обстоятельствам.

Взрослый человек, с ученым видом объясняющий подростку то, в чем сам толком не разобрался, ставит себя в незавидное положение. Ведь любознательный старшеклассник тоже может открыть словарь – и удивиться. А я удивляюсь тому, что ни авторы, ни эксперты, ни министерские чиновники, ни упомянутые в аннотации «1000 и 1500 специалистов на международных конференциях-выставках “Информационные технологии в образовании”» не сделали этого в течение по крайней мере трех лет.

Впрочем, нет – после пособий Г.В.Драча по культурологии, Н.В.Загладина по отечественной истории, В.П.Журавлева по литературе ХХ века и пр. я уже ничему не удивляюсь.

Наверное, в оправдание «Истории России» можно было бы сказать, что толкование сложных научных материй авторы вынуждены приспосабливать к уровню развития школьников, воспитанных журналом «Cool girl», – в результате понятия испытывают некоторую «деформацию». Но оправдание не работает, потому что в том же самом разделе «Термины» можно споткнуться об образцы такой «культурологической» учености, которые одолеет не всякий профессор.

Вот вам, дорогие школьники: «Постмодернизм – общекультурный феномен, окончательно оформившийся в 70–80-е годы и существовавший одновременно с останками неоавангардизма. Наиболее яркое выражение получил в искусстве. Для этого течения характерно: ориентация на «массу» и элиту одновременно; обращение к забытым художественным традициям; стилевой плюрализм; обращение к гротесковым образам, иронии, аллюзии».

Что бы это все значило? И какими фактами (произведениями искусства) «ярко» подтверждается? Неужели романом «Мастер и Маргарита»? По описанию похоже, только написан он вроде бы не «в 70–80-е годы»…

А соседний раздел «Литература» укомплектован сочинениями самих авторов пособия, букинистическими раритетами вроде доклада А.В.Косарева, напечатанного в 1936 г. (напоминаю: это список литературы к школьному учебнику!), и, на десерт, иностранной периодикой, почему-то в основном на французском языке. Хорошо хоть не на тибетском.

Но самый «концептуальный» раздел (см. в «Терминах», что означает умное слово «концептуализм») – это конечно же «Персоналии» на 700 «важнейших политических и научных деятелей, деятелей науки и культуры».

Может кто-нибудь объяснить, по какому компьютерному алгоритму глава «Аслан Масхадов» (почему-то без отчества, хотя Д.М.Дудаев – как положено, с отчеством) в 4 (четыре) раза больше, чем глава «Юрий Михайлович Лужков»? Что, таким образом у школьников вырабатывается наглядное представление о вкладе в историю того или иного деятеля?

П.Н.Краснов – гитлеровский прислужник и литератор-графоман – удостоен романтического жизнеописания («...поразил негуса Менелика искусной джигитовкой» и т.п.), в 14 раз превосходящего по объему биографию Ю.А.Гагарина.

Н.А.Бердяев сделал для России в 6 раз больше, чем И.В.Курчатов, и в восемь раз больше, чем С.П.Королев, и был он, оказывается, «выдающийся русский ученый-философ». Ср. с А.П.Чеховым и Л.Н.Толстым, которые просто «русские писатели». Не «выдающиеся». Странная формулировка – «ученый-философ» через дефис – то ли отличает Н.А.Бердяева от других философов («неученых»), то ли избавляет от необходимости уточнять, в какой конкретно дисциплине он был «выдающимся ученым», то есть автором оригинальных исследовательских работ, значительно продвинувших вперед соответствующую науку.

Вместе с Н.А.Бердяевым «проблемы самобытности российской истории» раскрывал другой «крупнейший философ» – В.В.Розанов. Про его достижения сказано конкретнее. Оказывается, он «проповедовал культ национальных истоков» (балто-славянского единства, что ли?) и обнаружил «трагическую завершенность российской истории в октябре 1917 года». Если так, то чему посвящены три четверти рецензируемого учебника? Пустому месту?

Что касается прочих (не столь «крупных») «деятелей культуры», то О.Н.Ефремову выделены с барского плеча 3 (три) строчки, Г.А.Товстоногову, А.В.Эфросу и А.Г.Герману – по 2 с половиной (вот так: «Эфрос Анатолий Васильевич (1925 – 1987). Режиссер. Поставил «В добрый час!» (В. Розова), «Дон Жуан» (Мольера), «Женитьбу» (Н.В.Гоголя) и др.»), а Е.А.Евтушенко – 1,5 (полторы) строчки эксклюзивной информации. Даже не верится, что столь незначительная личность, о которой совершенно нечего сказать, удостоена упоминания в авторитетном «мультимедиа». Авторы героически вымучивают из себя по нескольку общих слов об ученых, писателях, режиссерах, преодолевая полнейшее отсутствие интереса к их личностям и к тем действительно выдающимся достижениям, которыми они прославили Отечество.

Зато об А.А.Проханове мы узнаем не только, что он главный редактор газеты «Завтра» и «основатель и лидер движения «День», но и нечто совсем неожиданное – что в спектакле «Село Степанчиково» он играл Фому Опискина. Лично я подобрал бы для него другие роли в спектаклях по Достоевскому (таковые найдутся и в «Бесах», и в «Братьях Карамазовых»). А если не придираться к ошибкам макетирования, то скажите на милость, за какие заслуги А.А.Проханов вообще попал в «Персоналии»? За литературные? Кто-то всерьез полагает, что его вклад в литературу больше, чем у братьев Стругацких или В.С.Розова? Значит, как общественный деятель? Тогда авторы учебника должны внятно обозначить его общественную позицию. Ничего подобного! В соответствующем параграфе учебника (50.2) А.Проханов представлен просто как консерватор, через запятую с Сергеем Михалковым – «те, кто выступал за сохранение традиционного пути».

В отличие от А.А.Проханова А.Ф.Лосев действительно крупная фигура в своей области (филология, античная эстетика, история философии). Но обратите внимание: другие, ничуть не менее авторитетные советские литературоведы и исследователи древних языков – В.Я.Пропп, Ю.В.Кнорозов, В.М.Иллич-Свитыч и др. – не заинтересовали составителей «Персоналий». Почему? Ответ мы находим в параграфе, посвященном культуре 90-х годов: оказывается, именно в эти годы труды А.Ф.Лосева «вернулись к отечественному читателю». Но позвольте! В последние десятилетия своей долгой жизни А.Ф.Лосев – вполне благополучный советский профессор. Как с удовлетворением отмечалось в тогдашних энциклопедиях, он «марксист с 30-х годов». Работы его в тех областях, где он действительно являлся специалистом, были доступны любому желающему. Что же «вернулось» в 90-е годы из обширного и разнообразного лосевского наследия?

«Имяславие»? Специфический взгляд на Возрождение и Просвещение, которые якобы разрушили «истину» благостного Средневековья? Или глубокие научные изыскания про то, что «еврейство со всеми своими диалектическими последствиями есть сатанизм”? (См. об этом: Земляной С. Клерикально-консервативная мифологическая дистопия: Алексей Лосев // Русский журнал, 9.10.2000. http://www.russ.ru/politics/meta/20001009_zemljano-pr.html .)

Манипулирование эпитетами и подмена понятий («ученый» и «политический публицист», «философия» и «оккультизм», «консерватор» и «провокатор») формирует у школьников совершенно искаженную – «деформированную» – иерархию культурных ценностей. Искусственно раздувается авторитет определенной группы деятелей, которые работали в разных сферах и с разными результатами (вплоть до нулевых), но придерживались схожих общественно-политических взглядов. Характерные черты этой идеологии («вернувшейся к отечественному читателю») – национализм, неприкрытая враждебность к демократии и просвещению.

Забавно, что люди, почитавшие Средневековье за потерянный рай, навязываются школьникам в Вольтеры при помощи новейших достижений научно-технического прогресса.

Если кто забыл, напомним: школа у нас «вне политики», и ее де… де… и не выговоришь! – «деидеологизация» – одно из главных достижений образовательной «реформы» 90-х годов.

Далее мы можем увеличить объем рецензии раза в два и проследить, каким образом в «мультимедиа-учебнике» рассматриваются проблемы, например, экономики. Примерно так же, как культуры и идеологии, только соцзаказ просвечивает не клерикально-монархический, а либеральный. Всерьез – как исторический факт – воспроизводится агитпроповская легенда про ельцинских министров, которые, оказывается, стремились «сформировать» (!) в России «средний класс» собственников из «большинства населения» (п. 52.1).

Уж так старались, так старались – только что дустом не пробовали.

В соответствии с требованиями вечно живого учения «постмодернизма» методология в учебнике чрезвычайно «плюралистична», или «клочна», как сказал бы Д.И.Хармс. Некоторые фрагменты написаны с научных, материалистических позиций, например проблема политического самоопределения дореволюционной буржуазии излагается примерно по А.Я.Авреху (п. 4.2), а он был действительно крупный исследователь «самобытности российской истории». Движение компьютерной мышки – и перед нами возникают главные предпосылки сталинского режима: «марксистская теория» и «психоментальные установки» (см. «Выводы и обобщения» к разделу 3). Что первично, что вторично – «психоментальные установки» или экономика, идеалы или интересы – бог весть.

С середины 90-х годов вышли десятки подобных учебников на бумаге. От перемены носителя содержание не меняется. Учиться по ним нельзя, потому что человек, который историю не знает, вряд ли в состоянии заранее предугадать, в каком параграфе ему скажут правду, а в каком… как бы это сформулировать дипломатичнее? – введут в некоторое заблуждение. А человек, который историю знает, найдет себе другое чтение. И другие компьютерные игры.